Другие истории и публикации партнеров проекта (страница №139)

Я ее люблю с детства. Она сестра моего лучшего друга, младше нас на 6 лет. С детства мы жили в одном подъезде, с Сашкой (ее братом) ходили в один класс, я как родной в их доме до сих пор. Кристя очень любила с нами играть, но наши мальчишечьи игры были не для маленькой девочки с розовыми бантиками. Мне очень нравилось играть с ней, гулять в песке, может потому что я очень сильно хотел братика или сестричку, но мои родители не разделяли моих желаний, поэтому всю свою братскую любовь я отдавал маленькой Кристинке.

Когда малой было 7 лет, Сашка с отцом попали в аварию. Ничего страшного, но их закрыли в больнице на неделю, мама, волнуясь, поехала к ним, предварительно попросила посидеть с Кристей. И я сидел. Она была такой потешной, мы проиграли весь вечер, а потом она обняла меня сильно-сильно и сказала: «Юра, давай ты будешь моим братиком, а не Сашка, он плохой, он со мной не играет, обижает, а ты хороший, я тебя сильно люблю». С этими словами она улеглась у меня на коленях и заснула. Какая же она была тогда маленькой и хорошенькой. Я не мог представить, как буду жить дальше без Кристи.

Окончив школу, мы вместе с Сашкой поступили в университет, учились, тусовались, но было одно но: я не хотел заводить отношений с девушками, не знаю почему. Нет, интимные связи были, но не было серьезных отношений. Я по-прежнему очень часто бывал дома у Сашки, видел, как подрастает Кристина и радовался, что такая девочка растет.

Как-то раз мне довелось выслушать исповедь. Обычно нормальный человек, которого ничего не беспокоит и который ничего не боится, не склонен исповедоваться. Особенно, если это молодая девушка. А что должно случиться, чтобы неожиданно услышать от такого человека сокровенные тайны его жизни? Правильно, «предчувствие наступления конца» — хороший повод излить душу.

Жарким летом 1997 года я летел из Киева в Одессу. Аэропорт «Жуляны». Уж не помню, как называлась та авиакомпания, их тогда было, как грибов в лесу после дождя. Сорок минут ожидания в скотском «отстойнике» после регистрации под палящим солнцем до предела взвинтили нервы и у меня и у окружающих товарищей по несчастью. Почему людей нужно было держать в этих отстойниках? Неужели нельзя было как-то согласовать время окончания регистрации на рейс и подачи самолёта? Наверное, это традиция такая была, все кто помнит совковый «Аэрофлот», хорошо помнят и эти отстойники.

Ещё при регистрации я обратил внимание на заметно нервничавшую красивую молодую девушку, блондинку, не выпускавшую из рук свою косметичку. Я подумал, что человек просто боится летать. Собственно, как потом оказалось, так оно и было. Но тот полёт, к сожалению, не способствовал избавлению от фобий.

Иногда о любви забывают. Это не худший вариант, который может случиться с вами на жизненном пути. Просто два человека живут друг с другом под одной крышей по привычке. А может потому, что так легче выжить. Спят в разных постелях, но на людях стараются казаться семьёй. А иногда любовь умирает и это безумно больно и мучительно. Но это тоже не самый страшный исход.

А иногда случается так, что любовь иррационально живёт, хотя её распяли. Это страшно, ты любишь, или ненавидишь, не поймёшь, что больше соответствует твоему состоянию, а потом всё прогорает, от любви и от тебя остаются только обгорелые головешки и пустота.

Скоро лето. Решила, пока еще не совсем сезон, съездит на вещевой базар, прикупить себе купальник. Лет мне за 40, вешу 63 кг и на моря я, конечно, не попаду. Но на выходные махнуть с подругой и сыном на городской пляж можно и в отпуск в деревню тоже хочется.

В общем, хожу, рассматриваю летние пляжные товары, а продавцы рассматривают меня. Хожу долго, по некоторым рядам по два раза уже. Не корову покупаю, но все же деньги-то свои, кровные, не хочется зря потратить.

Вдруг слышу:

— Эй, бабка, ты что здесь вынюхиваешь, стащить хочешь. Так я сейчас охрану позову.

Думаю: ладно, молодая пигалица стоит, ей кто за 30 – уже бабка. Ушла на другой ряд. Смотрю, моя молодка ноги в руки и побежала за мной на другой ряд, предупреждать товарок. Я на базар этот месяц собиралась, еле вырвалась, полдня добиралась – что ж теперь назад ехать?

Пишу, потому как нет слушателя. Пишу, возможно, даже надеясь, что человек, которому адресованы строки, когда-нибудь, пусть бы даже спустя несколько лет, прочел это. Сама не знаю почему, но мне это важно.

20 июня этого года, будет 2 года, как в душе тугим комком повисла боль. В душе, в сердце, боль эта и по сегодняшний день не оставляет меня. Я любила и, как мне кажется, была любима. Человека с тяжелой судьбой.

Наши отношения не были идеальными. Много чего было: его дерзость, моя где-то поддельная покорность, где-то неуемная строптивость. Было все. Все то время, что мы были вместе, я говорила «люблю», а верить не верила. Себе не верила и сейчас не в силах понять: что это было?! Я много раз бежала от него, казалось, даже ненавидела.

Пройшло два роки. Та я той день не можу викреслити з свого серця, а точніше попередні роки. Не знаю чому, але коли я виходила за тебе заміж, я була дуже щаслива, та потім… з кожним днем ненавиділа все більше та більше, кожний день скандали, але ти прощав мені все.

Це був гарний день, та не для мене, я йшла до загсу, а ноги підкошувались, я хотіла плакати, я так хотіла там в загсі обійняти тебе, забути все, почати життя спочатку, але я навіть не подала вигляду. Може надіялась, що перший крок зробиш ти, але ти не зробив і я хотіла щоб ти бачив, що я щаслива БЕЗ ТЕБЕ. Та чи так воно було?

Пройшло небагато часу, я думала ти повернешся… але ні – ти гордий.

То время, когда произошёл случай, о котором я хочу рассказать, сейчас принято называть эпохой «развитого социализма» или как говорят у меня на родине, в Болгарии, эпохой «победившего всех нас социализма».

Я был молодым журналистом, прихотью судьбы (или системы), заброшенным из провинции в столицу – Софию, да ещё в редакцию одной из главных в социалистической Болгарии газет. Я очень гордился возможностью стажироваться в такой влиятельной газете. В случае удачи передо мной открывались неплохие перспективы карьеры партийного журналиста.

Признаться, никаких иллюзий по поводу творчества в такой профессии я не питал. Какое могло быть творчество в условиях, когда сверху тебе определяли, что ты должен написать? Спустя несколько месяцев пребывания в редакции я освоился, руководству в целом нравилось то, что я делаю и даже несколько моих заметок появились в газете.

Расскажу свою жизненную историю о том, как я начала работать в салоне красоты и что из этого получилось. Не претендую на грандиозную историю успеха, но, возможно, кому-то мой опыт пригодится и он, наконец, решится оставить текущую нудную работу ради зарплаты и найдет свой собственный путь.

Я из тех людей, который твердо уверены, что работа должна обязательно нравиться, приносить удовольствие. Только в этом случае можно не просто заработать немного денег, но и быть счастливой, добиться финансовой независимости, уважения коллег и зависти школьных подруг ;).

Два года назад я была классической представительницей «офисного планктона». Суть моей работы заключалась в перекладывании «очень важных» бумаг, формирования отчетов в 1С, которые никто никогда не читал. Зарплата была неплохая, но на работу я шла каждое утро, как на каторгу. Нужно было что-то менять, но я никак не решалась начать жизнь с чистого листа.

С Вадимом мы почти 3 года, он на 8 лет старше (ему 31). Причем наши отношения строились как-то так: я снимаю квартиру, а он живет с родителями. Когда пересекались выходные, мы их проводили вместе. Все было так чудесно, но через 2 года мне это поднадоело и я предложила ему жить вместе. Сначала он согласился, но после того, как я нашла подходящий вариант квартиры, он сказал, что не хочет ничего менять, его все и так устраивает.

Мы разошлись, потом сошлись снова. Получилось так, что я забеременела. Он сказал, что не хочет никаких обязательств и попросил, чтобы об это не узнали его родители. Было ужасно больно, казалось – весь мир перевернулся. Но я же гордая, сказала, чтобы не беспокоился насчет этого и пожелала встретить настоящую любовь. Мы расстались.