Мы с мужем живем вместе два года и у нас есть маленькая дочка, ей 11 месяцев. До того как мы поженились, муж был таким заботливым, ласковым, внимательным.
Но после рождения дочки начались периодические ссоры, доходило до того, что мы расходились и не жили вместе месяц. Потом помирились и все было хорошо пока муж не начать практически ежедневно приходить хорошо выпившим. И из-за этого начались опять ссоры.
Вчера муж пришел домой опять навеселе, я предложила ему покушать, он отказался и сказал, что хочет только попить чай с бутербродом. Сделала бутерброд, и он мне говорит, чтоб я дала ему 200 рублей на пиво.
Я ему отказала и объяснила, что у дочки через полторы недели день рождения и мне нужно еще много всего купить. Он начал спрашивать, куда я деваю деньги.
Так уж вышло, что я коренной дончанин. Гордиться тут особенно нечем, но это факт. Жил бы дома и до сих пор, если бы кучке сумасшедших фанатиков при поддержке России не пришло в голову устроить войну в моем родном городе и привезти туда российских наемников.
Теперь там кошмар. Ну, об этом вы как раз знаете. Это то, что вам показывают в ваших телевизорах со всеми отвратительными подробностями днями напролет. Так что давайте поговорим лучше о том, что вам не покажут.
Еще лет 7 назад я думал так же, как большинство россиян. Как типичный советский. Учитывая, что я с рождения жил в Донбассе – это было не удивительно.
Хоть я и учился после провозглашения независимости, образование получил типично российско-советское. Я рос и воспитывался на русских фильмах, на русской музыке, на русских книгах, я долго считал Россию дружественной страной, родственной страной, но теперь – все это в прошлом.
Мне сейчас 25 лет. То, что я сейчас расскажу, я осознал совсем недавно. Я считаю, что у меня было тяжелое детство. У меня не было друзей. Были всегда проблемы с людьми. Не было чувства юмора.
И только в 22 года я начал многое понимать и переосмысливать. Почти все детство, меня воспитывал отчим, которого до недавнего времени я считал за родного отца. И только недавно я узнал правду.
А в юности я жил с бабушкой. Мама мной всю жизнь почти не занималась. Я стараюсь не держать зла, но все обманы семьи и травмы детства для меня горьки, больны и обидны.
Помню своё детство с очень раннего возраста — где-то с двух лет, может и ранее. Ведь, как и все малыши, тогда я еще не вел счет времени, дням и годам. Сегодня, то самое раннее время я оцениваю по событиям. Это и дает мне возможность узнать время происходящего.
Мы с мужем вместе уже три года, а живём почти два с половиной. Пока мы встречались, он относился ко мне нормально, а как только стали вместе жить, стал на меня, даже на беременную, поднимать руку.
У меня двое детей, дочка от первого брака, а сын от второго, теперешнего мужа, с которым я ещё живу. Живём мы вместе с его матерью. Я очень любила его, пока он не убил во мне все чувства к нему своим отношением.
Поначалу прощала, забывала, много раз хотела уйти, но не ушла, надеялась, что может со временем все изменится. Потом дошло до того, что я официально развелась с ним, но живем мы ещё вместе. Очень хочу уйти от него, но пока не могу, потому что тяжело одной снимать квартиру с двумя детьми.
Хочу рассказать вам свою жизненную историю, почему мне пришлось продать свой дом и уехать из своего села. Не судите мою исповедь слишком строго, я и так решилась выговориться только в интернете, потому что здесь это можно сделать анонимно и не будет осуждения с упреками.
Началось все из моего неудачного замужества. Муж пил и часто поднимал на меня руку, но я терпела это целых девять лет. Когда он приходил домой пьяный, я забирала детей и уходила к маме. Но он находил меня и там.
Однажды даже ударил мою маму, которая меня от него защищала. Я перестала прятаться у нее после этого. Иногда ночевала у соседей, иногда и на улице, чтобы не беспокоить людей своими проблемами. Свекровь ко мне и детям относилась хорошо. Не раз пыталась повлиять на своего сына, но он никого не хотел слушать.
Родной отец моего мужа умер от водки, и свекровь снова вышла замуж. Ее муж — отчим моего супруга — был намного моложе ее. Жили они нормально. Своих детей у него не было, поэтому он очень был привязан к нашим дочкам и считал их своими внуками.
До недавних пор среди украинцев очень популярной была позиция: «мы против Путина, но мы ничего не имеем против обычных русских». Эта же мысль прослеживается и в недавней истории, опубликованной здесь, в т.ч. в комментариях украинцев. Мол, это все он – ВВП – мутит воду, тужась со всех сил восстановить империю за счет Украины. Это он качает на весь мир истерику каждый раз, когда слышит про малейшее телодвижение Украины в сторону ЕС, или, не дай Бог, НАТО. Это он чуть ли не лично закручивает газовый кран за непослушание и рассказывает своим западным партнерам на саммитах и в телефонных разговорах о том, что Украина – это даже не совсем страна. Это он спит и видит, как бы побыстрее оттяпать кусок Украины, а желательно – проглотить и всю целиком в виде федерализированного пирога.
О простых россиянах большинство моих знакомых, друзей в жизни и социальных сетях и просто случайных собеседников были другого мнения: мол, этот же, как ни крути, братский народ, он хоть и ностальгирует в массе своей по былому величию, но уже почти смирился с мыслью, что Украина – суверенное независимое государство, с которым можно дружить, можно ссориться, но жить придется под разными крышами. Да, нам очень не нравилось, когда нас называли хохлами-нахлебниками, которых Россия якобы с барского плеча содержит, хотя мы годами платили за российский газ одну из самых высоких цен в Европе, а богатая РФ – одну из самых низких цен за его транзит и смешную по мировым расценкам цену за аренду Черноморского Флота РФ в Севастополе. Но мы списывали это на остатки синдрома старшего брата, от которого рано или поздно наши соседи избавятся. Мы даже подыгрывали этому синдрому: в решающие моменты внешнеполитического выбора Украины, многие мои сограждане неизменно вопрошали: «А как отреагирует на это Россия? Не обидится ли братский народ? Не поссоримся ли мы с ним навсегда?».
Мне 29 лет. Я живу одна. Все началось еще с самого моего рождения. Родители ждали мальчика. Мама даже не хотела брать меня на руки.
Мой отец был тираном. Он отыгрывался на детях за свое детство. С трех лет он бил меня. Он выпивал и приходил домой пьяный, сидел на кухне, а потом начиналось – маты, рукоприкладство, крики. Не знаю даже что хуже — когда бьют тебя, когда ты видишь, как бьют твою мать, и не можешь помочь, или стыд, который ты испытываешь перед соседями. Он бил и тогда, когда не был пьян. В детстве я даже помню, как меня заставляли слизывать свою мочу с пола в туалете. В детстве, от нехватки тепла, я начала воровать. Воровала у учительницы, дедушки, родителей, соседей. Когда правда вскрывалась – меня били сильно. Но я все равно это делала, не понимая зачем.
Отец не просто издевался надо мной физически. Он издевался морально. Называл меня страшной и говорил, что задушит собственными руками. В детстве я могла ненадолго сбегать к бабушке. У бабушки было хорошо. Когда я возвращалась домой, я встречалась разъяренным и ненавидящим меня отцом, который считал меня предательницей за то, что я сбегала к теще.
Я родилась и выросла в небольшом городе, в хорошей семье, всегда хорошо училась и подавала огромные надежды. Меня считали самым одарённым ребёнком и пророчили великое будущее. Я не стала идти дальше в 11-й класс и поступила на режиссёрский факультет.
Там я сразу поставила себя одним из лидеров и настроилась на революцию в мире искусства. Достаточно высокий интеллект, хорошие физические данные и огненная экспрессивность притягивали ко мне людей как огромный магнит, располагали преподавателей, и я уже не сомневалась в собственной неотразимости и несокрушимости.
Но все эти старания природы и родителей притягивали не всегда хороших людей. В один из холодных осенних вечеров на меня обратил внимание человек, который после стал главным ночным кошмаром. Это был взрослый мужчина, с приятной улыбкой и вкрадчивым бархатным голосом. Но что-то в нём настораживало и кидало в дрожь, как от образа классического голливудского маньяка. В тот вечер мой разум отключился, и я пришла в себя только спустя довольно долгое время, через полгода. Нет, со мной ничего противозаконного не делали. Как мне объяснили позже знающие люди — я стала жертвой гипноза.
Был у моего отца старенький Форд Мондео. Поскольку фирменный сервис достаточно дорог и не оправдывался для такой старой машины, отец ремонтировался где придётся, с использованием не только оригинальных запчастей. Впрочем, эта история близка и понятна большинству наших автолюбителей. Отца постоянно «сватал» ремонтироваться некий его приятель Иван Иванович, который когда-то работал с отцом на одном заводе, а потом ушёл в мелкий бизнес и открыл свою маленькую автомастерскую. Слухи о нём ходили разные, кому-то нравилась его работа, кто-то плевался. Отец обходил его стороной. Но однажды у отца поломалось что-то незначительное, и, не имея возможности поехать в другое место, отец поехал к этому Иванычу. Машину пришлось оставить на день. Забрав её вечером, отец был в восторге. Ремонт был сделан безукоризненно.
Несколько недель отец откатался без проблем, но потом пришлось ехать на лечение в другой город. У него проблемы с позвоночником и он ехал на прием к остеопату. И когда машина внезапно заглохла на трассе, то для отца это стало проблемой.
Не буду рассказывать всех перипетий, но обнаружилась странная неисправность: машина могла проехать без остановки только 15-20 километров. После этого двигатель глох и завести его не было никакой возможности. Постояв 10-15 минут, двигатель запускался, и опять можно было проехать до 20 километров. Далее всё повторялось. Никто из специалистов не мог поставить точный диагноз. Грешили в основном на старую электронику.
