Во время беременности я ощущала себя на седьмом небе. С любовью поглаживала растущий живот, с нежностью рассматривала фотографии счастливых красивых родителей с очаровательными малышами и представляла, как мы с мужем будем качать на руках нашу кроху. Я заходила на «мамские» форумы, и каждая история там была пропитана любовью и нежностью. Со всех сторон я слышала о том, какое это счастье — быть мамой, и с трепетом ждала появления на свет нашей малышки.
И вот малышка появилась. Прелестная здоровенькая девочка. Во время выписки из роддома дочурку завернули в красивый конверт, наш папа впервые взял её на руки… Казалось бы, вот оно — счастье! Но не тут-то было. Оказалось, что реальность абсолютно не соответствует ожиданиям. Оказывается, настоящий ребёнок вовсе не похож на тех прелестных пупсиков из рекламы подгузников. Настоящий ребёнок кричит, плачет, болеет, пускает слюни и сопли, срыгивает, пачкает подгузники по восемь раз на дню. Он мучается коликами, от чего орёт часами почти без перерыва. Он просыпается по десять раз за ночь. Он постоянно просит грудь (которая, кстати, чертовски болит) и висит на ней минут по сорок.
Меня зовут Арина, мне 24 года. С моим гражданским мужем живем уже шесть лет, а дочке четыре. Расписываться и брать заботы о ребёнке он никогда не хотел. С его другом, не буду здесь называть его имени, знакомы давно, только раньше у нас были очень плохие отношения с ним. Я его ненавидела, за что не знаю и сама, ничего плохого он нам не делал, даже наоборот, моего суженного из разной грязи вытаскивал.
Но полгода назад, что-то между нами внезапно вспыхнуло, как будто все время только этого и ждали. Завертелся роман, бурный страстный, при любой возможности пытались встретиться, даже просто поговорить. Предлагал жить вместе, но я не могу поверить ему почему-то, отказалась, а он подумал, что я не хочу бросать своего гражданского мужа. Теперь не общаемся, мне плохо без него ужасно, скучаю, с мужем отношения никакие. Он всегда был ленив и жаден, но только сейчас я стала замечать это с новой силой.
Прочитала вот исповедь про ненависть к ребенку, а у меня проблема прямо противоположная. Дело в том, что меня бесит моя родная мать.
Мне 25 лет, так что время юношеского максимализма и подростковой глупости уже прошло. Но моя проблема родом из детства. Помню ночь, я сплю уже, звонит домашний телефон, мама отвечает и идет разговаривать в мою комнату (видимо, чтобы отцу спать не мешать). И вот сидит она (в трубке ей что-то рассказывали) и говорит с только «да, да, мм, ну да». Я помню, проснулась, лежу и меня просто бесит даже ее голос, до ужаса просто.
Она никогда мне не доверяла. Если что-то плохое случилось – то это я сама виновата. В садике подружка подарила мне колечко (дешевое, со жвачкой его обычно продавали), так мама подумала, что я его украла. Так же было и с другими игрушками (которые я не воровала). Возможно, с того момента я поняла что все надо скрывать.
Зависть меня когда-нибудь погубит. Я постоянно завидую людям, слава Богу, хоть ничего плохого им не желаю, наверное, это пока. Началось все еще со школьной скамьи. Сейчас мне 24 года. Я завидовала не всем подряд, не новой кофточке у одноклассницы и не сотовому телефону знакомого мальчика. Я завидую по полной программе.
Выбираю конкретный объект и понеслась! Я буду думать об этом человеке сутками — перед сном — почистил ли он зубы? Интересно, как он это делает. А что он сегодня съел на обед? Меня интересует все! Я даже могу позвонить этому человеку и молчать в трубку, лишь бы услышать его голос, как он отвечает на звонок, чтобы потом отвечать так же, как он! Буду копировать его улыбку, манеры, походку, абсолютно все. А со временем, мне он надоест, и я выберу новый объект.
Прочитала историю о ненависти к ребенку и решила написать свою.
В детстве меня не тиранили, но чувством покинутости одарили, поэтому стоять за себя мне всегда самой приходилось.
За два года до беременности мое семейство скинуло на меня смертельно больного деда еще и после инсульта. Бабке-симулянтке показалось этого мало, и она решила добавить своей мнимой хвори. А чтобы я вообще никогда не расслаблялась, как минимум раз в неделю устраивала сцены умирания (своих или деда). Все элементарное самообслуживание переложили на меня, оставив себе лишь приготовление чая. Стоило мне в 12 ночи уехать от них, как через два часа меня будили с очередной «неотложной бедой». Доводили до форменной истерики, а я, дура, их все спасала.
Мне сейчас 24 года. Так сложилось, что я не могу встречаться с ровесниками – мне с ними просто скучно. Вот и умудрилась выбрать себе мужчину 36 лет и выйти за него замуж. Но не его возраст стал основной проблемой.
До знакомства с мужем у меня была череда неудачных отношений, а когда с ним познакомились, сразу вспыхнула страсть, эмоции и в итоге самый лучший секс. Никаких расчетов не было, мы одинаково зарабатывали, хоть и не очень много, но на жизнь хватало. Я отпущу детали наших отношений с ним до свадьбы (были очень неприятные эпизоды), но в один чудесный день он приехал за мной на работу, упал с цветами и кольцом на колени и предложил выйти за него, обещал сделать самой счастливой, носить на руках, воспитывать детей – лишь только быть со мной. Я согласилась.
Я знаю одну семью, которая только на первый взгляд обычная, без особых проблем. Состоит она из отца, матери и двух сыновей. Мать работает бухгалтером, отец торговец фруктов, один сын работает в банке, а второй с отцом.
Практически всегда братья недолюбливали друг друга. Причина этой скрытой ненависти очень завуалирована, иногда это похоже на соперничество или зависть. Конфликты раньше были не очень серьезны, все обходилось обычными ссорами.
В последнее время все изменилось. Старший брат Игорь более спокойный и скрытый чем младший Иван. Родители никогда открыто не отдавали предпочтение кому-то из сыновей. Купили одному сыну машину, а второму диплом, да именно купили диплом.
Мне сейчас 25 лет. То, что я сейчас расскажу, я осознал совсем недавно. Я считаю, что у меня было тяжелое детство. У меня не было друзей. Были всегда проблемы с людьми. Не было чувства юмора.
И только в 22 года я начал многое понимать и переосмысливать. Почти все детство, меня воспитывал отчим, которого до недавнего времени я считал за родного отца. И только недавно я узнал правду.
А в юности я жил с бабушкой. Мама мной всю жизнь почти не занималась. Я стараюсь не держать зла, но все обманы семьи и травмы детства для меня горьки, больны и обидны.
Помню своё детство с очень раннего возраста — где-то с двух лет, может и ранее. Ведь, как и все малыши, тогда я еще не вел счет времени, дням и годам. Сегодня, то самое раннее время я оцениваю по событиям. Это и дает мне возможность узнать время происходящего.
До недавних пор среди украинцев очень популярной была позиция: «мы против Путина, но мы ничего не имеем против обычных русских». Эта же мысль прослеживается и в недавней истории, опубликованной здесь, в т.ч. в комментариях украинцев. Мол, это все он – ВВП – мутит воду, тужась со всех сил восстановить империю за счет Украины. Это он качает на весь мир истерику каждый раз, когда слышит про малейшее телодвижение Украины в сторону ЕС, или, не дай Бог, НАТО. Это он чуть ли не лично закручивает газовый кран за непослушание и рассказывает своим западным партнерам на саммитах и в телефонных разговорах о том, что Украина – это даже не совсем страна. Это он спит и видит, как бы побыстрее оттяпать кусок Украины, а желательно – проглотить и всю целиком в виде федерализированного пирога.
О простых россиянах большинство моих знакомых, друзей в жизни и социальных сетях и просто случайных собеседников были другого мнения: мол, этот же, как ни крути, братский народ, он хоть и ностальгирует в массе своей по былому величию, но уже почти смирился с мыслью, что Украина – суверенное независимое государство, с которым можно дружить, можно ссориться, но жить придется под разными крышами. Да, нам очень не нравилось, когда нас называли хохлами-нахлебниками, которых Россия якобы с барского плеча содержит, хотя мы годами платили за российский газ одну из самых высоких цен в Европе, а богатая РФ – одну из самых низких цен за его транзит и смешную по мировым расценкам цену за аренду Черноморского Флота РФ в Севастополе. Но мы списывали это на остатки синдрома старшего брата, от которого рано или поздно наши соседи избавятся. Мы даже подыгрывали этому синдрому: в решающие моменты внешнеполитического выбора Украины, многие мои сограждане неизменно вопрошали: «А как отреагирует на это Россия? Не обидится ли братский народ? Не поссоримся ли мы с ним навсегда?».
