О работе и деловых отношениях с коллегами (страница №198)

Так я может быть на нее и внимания не обратила, но у меня подруга не поступила и я с сожалением думала, что все, осталась без пары. Долговязая, на высоких каблуках вся в кучеряшках, она просто думала вслух: «думаю, поступать мне или нет, на бюджет не прошла, есть еще шанс на коммерческом». Я решила с твердым намерением, а почему бы она и не соседка по парте. Но с первого взгляда, что-то мне в ней показалось странным, то ли ее долговязость, то ли забавные для меня кучеряшки, сама я роста ниже среднего и обладательница прямых волос.

Оказалась, Ирина, как ее звали, шла поступать на фотографа в техникум, имея библиотечное образование. Одета она была современно, но что-то было скучноватое для меня в ней. Она была замужем, имела дочку, будущую первоклашку. Я же по окончанию техникума меняла одну работу на другую, искала, где лучше и жила в свое удовольствие, насколько позволяли финансы. В итоге и учиться перестала, и вдоволь не погуляла, так как платила за съемную квартиру.

Переступая порог одного из лучших в РФ университета, я не знала, что учеба принесет мне столько горя, обиды и страданий, терпеть которые мне приходилось не только каждую сессию.

Началось все с того, две мои однокурсницы (17-летние медалистки), учась на первом курсе, завязали переписку в соцсети с молодым парнем. Как потом оказалось, моим знакомым, а вернее, одноклассником, с которым у меня не было никаких отношений, даже приятельских. А потом на какой-то вечеринке у них был секс втроем, за который они ему еще и умудрились заплатить! После этой бурной ночи они стали мне пакостить, уже не знаю почему. Видимо, считали, что раз я с ним знакома, то либо как-то с ним связана, либо могу рассказать об их поведении (хотя они и сами рассказывали об этом всем подряд).

После окончания педуниверситета, за неимением другой работы, довелось мне идти в садик воспитателем. Работа вроде непыльная, еда, спокойствие, уют и не особо трудоемкая. Но не скажу, что очень по мне – и денег не особо и работать хотелось лучше уж в другой сфере. Сразу, как только я вошла в новый для меня коллектив, одна женщина взяла надо мной якобы шефство и ввела меня быстро в курс дел, с краткими характеристиками каждого сотрудника. Но потом от этого шефства я и заплакала. Оно было чрезмерно навязчивым, хотя и условным. Вначале мне очень понравилось, по глупости, наверное, что кто-то на меня новенькую в коллективе обратил внимание. Но потом быстро наскучила, но не шефу.

Из-за этого навязанного надо мной шефства, я практически не принимала самостоятельных решений, начала даже глядеть на мир не своими глазами, хотя я имела до этого всегда свое мнение. А потом та начала учить меня: это не так, не так детей с утра встречаешь, занятия не на такие темы провожу, конфликты между детьми не так решаю, она сделала бы вот так и этак. У нее стаж 15 лет, я к ней сначала прислушивалась, а потом махнула на нее рукой. Она была правильная, как ей казалось. Но правильные люди не собирают все сплетни в кабинет директора. Я всю жизнь ни в чем не любила простоту, ни в одежде, ни в прическе, а в действиях, хотя и была приличным человеком.

По своей собственной глупости и самонадеянности, о чем, конечно, жалею я до сих пор, я в возрасте 21 года бросила учиться в университете, хотя учеба давалась легко, так как я училась заочно. Мне тогда, сразу после окончания педагогического колледжа, выпал счастливый шанс на бюджет поступить в довольно престижное учебное заведение. Радости моей не было тогда предела, а мама сказала, что ни на минуту не сомневалась в моем поступлении. Только вот с работой не везло, я хотела устроиться, где денег больше, но попала в госучреждении из-за сессий, и то по знакомству.

Учеба обузой и непосильной ношей не была, группы в те времена набирали еще по тридцать с лишним человек, все были разных возрастов, но в основном люди за 30-40. Но никакого дискомфорта у меня, 19 летней девчонки, разница в возрасте не вызывала, даже интереснее стало работать и учится. К своему большому удивлению я в этой группе чувствовала себя лучше и увереннее, чем со сверстниками. Хотелось общаться. Но я тогда до конца не понимала всей прелести. С сессиями справлялась легко, заданиями трудными нас тогда еще не нагружали, да и сам факультет, по-видимому, к этому располагал, но я всего этого не оценила.

Пришла ко мне подруга на днях в гости. Со Светой мы знакомы уже более 10 лет – с первого курса университета, который мы успешно закончили в свое время. Про университет это я для того пишу, чтобы подчеркнуть, что барышня она не глупая, да и забитой пенсионеркой явно не является.

Слово за слово, начала подруга жаловаться на свои кредиты. Мол, и доллар вырос, и цены не снизились, а зарплата оставляет желать лучшего. И платить долги, получается, нечем (или почти нечем, если начать жестко экономить). И виновато во всем этом правительство, мировой заговор и злые инопланетяне – все, но только не она.

По жизни, мне приходилось иметь дело с людьми разными, со своими достоинствами и недостатками. Но один раз мне повстречался такой человек, а вернее встал у меня на пути, в котором соединены были все отрицательные для меня качества — зависть, злоба, наглость, причем еще и страдающий хроническим алкоголизмом. Мне нужна была срочно работа, и я устроилась в супермаркет, и горячее питание бесплатное, и график вроде бы подходящий. Коллектив на удивление неплохой, много людей с высшим образованием, которые просто в жизни не смогли вовремя себя реализовать: от кого-то некстати ушел муж, кто закрыл собственную торговую точку. Много нас таких было нереализованных, в маленьком магазинчике.

Радости и горести старались делить, помочь, посочувствовать, выручали друг друга и деньгами и сменами менялись. Но была и среди нас одна такая, что все это портила. Я хоть и под сокращение попала, но до сих пор рада, что ее не вижу и не слышу. Этот человек на меня действовал настолько негативно, словно высасывал мою энергию, изматывая меня и морально и физически, всячески давила и изводила меня. Хотя была просто, по большей части говоря никем, работала помощником продавца. У нее не было ни образования, ни ума, ни такта.

Я не идеальный человек, нет, но всегда стремлюсь к этому. Парень называет меня ворчуньей, которой все не так. Я легко могу сделать ему замечание или выразить свое неудовольствие, даже по самой незаурядной мелочи. Все должно быть по-моему, и никак иначе. Дома я становлюсь настоящим тираном, от этого первым делом страдает моя мама, я могу ей нагрубить, наорать, хотя в душе себя корю за это, мне безумно стыдно и каждый раз обещаю больше так не вести себя. Никак не могу справиться со своим характером, хотя на работе – прилежный работник, неконфликтный, терпелив и никому никогда не грублю, критику воспринимаю молча и делая выводы, с друзьями – веселый задорный человек, но не дома. Дома я становлюсь совсем другим человеком.

Все люди приходят домой, для того, чтобы отдохнуть от работы, а я для того, чтобы послушать, что обо мне говорят соседи по дому, которые постоянно жалуются на меня моей маме, 70-летней пенсионерке. Таких людей как в нашем доме я ни видела нигде, ни в городе, где училась на технолога в институте и жила в общежитии, ни в других домах. Вот такие у меня добрые и дружелюбные соседи.

Я сама с высшим образованием, интеллигентный человек. Ни к кому никогда не навязываюсь ни в подруги, ни в советчицы, ни в гости. Живу в этом доме с рождения. Жильцы нашего дома любят распускать сплетни про всех вместе и про каждого по отдельности. И что удивительно, источник не бабушки, а женщины средних лет. Вот они-то всех и обсуждают, у всех у них свои дети и внуки. Только выйдешь на улицу, так чувствуешь чей-нибудь взгляд из окошка: интересно ведь знать, кто в чем одет, с кем идет. А потом по возможности обсудить, еще и желательно, чтобы человек услышал в спину мнения о нем.

К 25 годам все мои сверстники уже давно получили высшее образование. Я работала в то время официанткой в кафе своего маленького городка в Подмосковье. Родители на пенсии и помочь было некому. Подруг у меня не было, парня тоже, а жить то нормально хотелось и мир увидеть, пусть даже вырваться из привычного однообразного круга. Вся моя жизнь состояла из работы и отдыха от нее, и лишь изредка только я выбиралась к родственникам в столицу, дня на два-три. Там мне хоть удавалось чуть развеяться.

Один раз, шагая по улице, шла только из гостей, мне пришла в голову мысль: «Или сейчас или никогда». Мне нужно менять свою жизнь, получить высшее образование и вырываться срочно из захолустья. Эта мысль привела меня к порогу московского экономического вуза, из дверей которого, я вышла уже загруженная информацией о предстоящих вступительных испытаниях.