Недавно устроился на работу в компанию и там познакомился с девушкой. Сразу заметил, что на пальце нет обручального кольца, и это дало надежду на взаимность. Тем более что я ей тоже понравился.
Пригласил после работы в кафе, она согласилась, но все время поглядывала на часы. Я спросил ее: «Ты куда-то спешишь»? Она ответила, что сегодня обещала маме прийти вовремя с работы, и вместе сделать уборку.
Но я понял по ее поведению, что она что-то не договаривает. Пока не узнал, что у нее есть гражданский муж. Отношения он регистрировать с ней не хочет, а настаивать ей не позволяет гордость.
В конце 70-х я, молодой специалист, выпускник МВТУ имени Баумана, был направлен по распределению в крупный индустриальный город в восточной Украине, на один из закрытых заводов, работающих на оборонную промышленность. В обиходе такие предприятия назывались ПЯ — «почтовые ящики» с определённым номером. Конечно, многие из этих заводов имели и «мирные», удобоваримые названия, типа «Коммунар» или «Красный котельщик», да и номенклатура продукции для гражданки кое-какая имелась – от телевизоров до машинок для консервирования. «Оборонной» называть такую промышленность могли только любители эвфемизмов, поскольку в основе военной доктрины СССР всегда лежал упреждающий удар, так сказать, малой кровью, на чужой земле. Так было при великом вожде всех народов, так осталось и при лысом кукурузном трепле, и при великом бровастом целовальщике. Например, в задачи нашего конструкторского бюро входила разработка «кастрюль и чайников» мощностью до одной мегатонны в тротиловом эквиваленте. Понятно, что на своей территории, при обороне, такое оружие не применяют.
Хочу поділитися з Вами своєю історією. Народилася і проживала я в сільській місцевості, потім пішла на навчання в обласний центр. Тим часом мої подружки одна за одною виходили заміж, народжували дітей, а я залишалася одна. Кандидатів на заміжжя було небагато, напевно через те, що була не дуже красива. Якщо і були претенденти, то переважно ті, які зловживали алкоголем, або які хотіли лише переспати. В такі моменти я відчувала відчай і розчарування в хлопцях, але тоді я молилася Богу, щоб дав мені доброго чоловіка, зверталася до Пресвятої Богородиці, просила її.
Говорят, что учиться никогда не поздно. Но говорить легко. С возрастом не только тело костенеет, но разум, он всё труднее впускает в себя новые знания, зато старые вытекают из него, как вода через сито. Но иногда человек попадает в такие условия, что деваться некуда, приходится осваивать, так сказать, «новые горизонты».
Так случилось и со мной. Когда умер муж, мне было 66 лет. Если двух пенсий нам как-то хватало для проживания, то с одной моей учительской пенсией проживание превратилось в выживание. Да, у меня есть дочь, но она живёт в другом городе и тоже не особо шиковала тогда – сидела без работы, да и у её мужа ситуация была шаткая, могли сократить в любой момент, так что им самим помощь бы не помешала. Одним словом – кризис. Он добрался почти до каждого в нашей стране. Только у кого-то бриллианты помельчали, а у кого-то суп превратился в воду.
В детстве каждое лето проводила у бабушки в деревне, ехала всегда туда с удовольствием. Но теперь это только вспоминаю, не была у нее целых шесть лет. После развода ехать к бабушке поначалу было стыдно, Эдик ей сразу не понравился, и бабушка даже на мою свадьбу отказалась ехать. Правда и дорога была не близкая, семь часов в поезде, может, поэтому и не приехала. Я осталась одна с сыном, и все время откладывала поездку, не было времени. Редкие разговоры по телефону с бабушкой, которая и не скрывала, что не довольна мной, тоже не добавляли охоты ехать и выслушивать все это еще и там.
В этом году опять не сложилось с поездкой — Димка идет в первый класс, и отложенные деньги были потрачены на школу. Но когда мама привезла от бабушки очередную передачу для меня (вишневое варенье и огурцы, бабушка считала, что в магазине одна химия и постоянно передавала свою консервацию), мне почему-то захотелось ее повидать. Да еще мама сказала, что бабушка боится, что так и не увидит ни меня, ни моего сына.
Я много работаю не только из-за финансовой независимости. Мне нравится моя работа, чего никак не могут понять мои домашние, ни муж, ни дочка. Мужа задевает то, что я больше зарабатываю, а дочери не нравится, что я мало бываю дома. Но сделать из меня домохозяйку у них не получилось.
Хотя выходить на работу после декрета я не рвалась, дочка росла болезненной, и в детсад отдавать рано не хотелось, но жизнь распорядилась по-своему. Когда муж попал под сокращение и долго не мог найти работу по специальности, пришлось кормить семью мне, но об этом они теперь почему-то не помнят.
Младшая сестра неудачно вышла замуж и после развода уехала в Германию искать счастья, а мне оставила свою пятилетнюю дочь Лизу. Сказала «на время», пока не устроится там. Родители уже пожилые люди и не смогли взять внучку к себе, а у меня своей семьи нет, и поэтому я с радостью согласилась.
Племянницу я очень любила. Нам вместе было очень хорошо, я так привыкла к Лизе, что начала бояться, что сестра приедет и заберет, но той было пока не до дочери. Новый муж, рождение совместного ребенка интересовали ее куда больше, Лизе тоже вспоминала о маме только тогда, если та что-нибудь присылала или звонила.
Шансов на создание своей семьи у меня оставалось все меньше и я была рада, что у меня есть Лиза. Думала, что так будет всегда. Но через десять лет сестра внезапно приехала за дочерью, сказала, что ей нужно учиться там, а здесь никаких перспектив на нормальное обучение и работу.
Меня зовут Юля, мне 19 лет. Посредством этого сайта я хочу пожаловаться: мое хобби почему-то очень раздражает мою семью и моих родных. Нет, я не развожу игуан и не собираю консервные банки, не трачу все свободные деньги на дорогие бесполезные безделушки и никого не пытаюсь обратить в свою веру. Но меня все равно достают и пытаются «перевоспитать».
А всего-то я люблю вышивать крестиком. Но когда в незнакомой компании кто-то об этом узнает, начинается набор стандартных плосковатых шуточек на эту тему. Не знаю почему доморощенные зубоскалы считают, что их «танчики» или «вечиринки» являются похвальным общественно полезным занятием, но мои ткани для пэчворка вызывают у них непонятную реакцию и желание самоутвердиться за мой счет. Мол, я потенциальный синий чулок и только престарелые бабушки занимаются этим, если внуки им планшет не купили или поленились скайп настроить.
К моей беременности мы не были готовы, ни я, ни мой парень, ни тем более мои и его родители. Нам с Костей по двадцать лет, планировали вскоре жить вместе гражданским браком или даже пожениться, но пожить несколько лет без детей, для себя. Теперь же со свадьбой нужно было поторопиться, что очень расстраивало мою маму — «что скажут люди», и что мой Костя, как она считала, не готов стать отцом, не сможет обеспечить семью. То, что меня мама родила в восемнадцать лет, а папе на тот момент было двадцать один, ее совсем не волновало. Кто же любит вспоминать свои грехи?
Теперь в моем положении мне приходится готовиться к свадьбе, от которой я уже согласна отказаться, но мама говорит, что наши родственники не поймут нас и обидятся. Да еще проблем добавляют ссоры мамы с Костей, а в итоге я виновата, приходится их мирить. Костя все время повторяет: «Мы же договаривались, что никаких детей пока». И что я теперь должна делать? Хочется уехать куда-нибудь от них всех, от их нытья и показной заботы. Мама поддерживает то его (какая могла), то меня (от него не будет никакой поддержки).
