О работе и деловых отношениях с коллегами (страница №204)

Расскажу немного о своей фермерской жизни. Да, деньги есть, но работать ради них приходится ой как много — это вам не дача. Хотя работаем мы, наверное, уже давно не ради денег. А по инерции, просто не можем иначе.

Сегодня опять позвонил брат. Он у меня начальник транспортного цеха, и сказал, что два «Камаза» из тех, что оставили на улице, сегодня утром не завелись. Господи, а ведь это только заморозки в минус пять, не более, что же будет зимой? Ну к чёрту эту военную технику, пусть даже новую, с хранения, пусть даже за копейки — двадцать тысяч долларов за грузовик. Говорил мне муж, что нужно было те «Вольво» четырёхосные брать. Шестьдесят тысяч зелёных за штуку, но безотказные. Уже примораживает, а у нас ещё как минимум тысяча тонн сахарной свеклы в грунте. Когда же всё успеется? Ладно, не в первый раз, в прошлом году ещё хуже было – первый снег в сентябре выпал, но справились.

Нужно поехать на сельхозярмарку, муж там уже второй день сидит с нашим сахаром и овощами — представляет наш агрохолдинг. Домой заскочить бы, переодеться, сделать макияж хотя бы. Некогда, до столицы сотню километров пилить, успеть бы. Там сегодня будет министр сельского хозяйства и прочие кровопийцы, нужно подкатить в полуформальной обстановке — есть пара вопросов, так что макияж нужно навести. Нет, домой не успею, ничего — на выставке подмалююсь или в пробке. Пока в столицу въедешь, десять раз успеешь намалеваться.

Дело было очень давно, в годы совка, но совесть у меня с тех пор не чиста, вот, решил выговориться. Я не буду уточнять детали того, что случилось, опишу только ситуацию в общих чертах – вы поймёте, почему так.

В те годы я, «молодой и перспективный» научный сотрудник, закончивший институт с красным дипломом и продолжающий заочно учиться в аспирантуре, столкнулся с реалиями жизни, напрочь разбившими грёзы о будущем. В те годы компетентные органы могли так поломать «линию жизни», что потом никогда уже не выкарабкаешься. А я всё же попал на работу в секретное конструкторское бюро, создавал «щит Родины», вроде престижная работа. Но шли годы, а я всё оставался «перспективным», хотя «молодой» ко мне было применимо всё меньше.

Мои одноклассники еще в школе мечтали о том, кем станут после школы, учителя задавали написать сочинение на тему: «кем я мечтаю стать», меня же тогда это не интересовало. Мне хотелось, чтобы мое беззаботное детство не заканчивалось никогда. Училась я не плохо, но с выбором профессии не определилась даже к концу школы. По совету родителей, которые говорили, что главное в наше время это высшее образование, я выбрала педагогический.

Все пять лет студенческой жизни пролетели интересно и быстро и, получив диплом, я пошла работать в школу, где проходила практику. Уволилась через два года, работа для меня была неинтересна, да и с финансами не очень. Чтобы не сидеть на шее у родителей, которые не могли понять, как я могу с образованием быть без работы, подрабатывала по мелочам, то продавцом, то готовила к школе первоклашек.

Я всегда замечала за собой, что становлюсь излишне болтливой после употребления даже незначительного количества алкоголя. Мои подруги и друзья после вечеринок часто рассказывали о моём поведении. Ничего страшного не происходило, мы все вместе весело смеялись над моими довольно безобидными хохмами и выходками. Но я, зная как действует на меня спиртное, старалась или не пить вообще, или ограничиваться символической рюмкой.

И вот однажды всё пошло немного не по плану. Как-то руководство нашей фирмы решило устроить корпоратив на свежем воздухе. Ничего необычного, кроме времени года: на дворе был декабрь, как раз католическое Рождество. Для этого арендовали в охотничьем хозяйстве небольшую гостиницу с холлом на первом этаже, где накрыли два больших стола.

Моя дочь на следующий год оканчивает школу, и учиться дальше не собирается, не испытывает тяги ни к какой профессии. Дело даже не в том, что она и в школе плохо учится, а в том, что считает учебу в вузе пустой тратой времени. Ей интересны только дискотеки, посиделки с подругами да до ночи сидит «ВКонтакте». Она наводит кучу примеров, когда ее знакомые после университетов не могут найти работу, то нужен опыт, то нет места. И я уже не пытаюсь ее переубедить и доказывать обратное, это бесполезно. А что я могу ей сказать, что она найдет себе работу и сможет купить себе жилье или машину, но я и сама знаю, что это не так.

С самого начала семейной жизни договорились с женой, что так как у меня стабильна работа и высокая зарплата, то после рождения ребенка она будет заниматься только домом и ребенком. Она согласилась и после декрета на работу не вышла. Через два года родился второй сын и стало ясно, что жена будет дома постоянно, тем более, что планировали еще и третьего ребенка, хотели дочку.

Но недавно начались проблемы с расходами. Я понимаю, что на детей уходит много денег, и считаю, что даю жене достаточно. Она же говорит, что надоело зависеть постоянно от меня и выпрашивать каждую копейку.

Ситуация радикально обострилась после того, как жена потратила деньги, которые были предназначены для покупки книг старшему сыну. Потратила на необязательную встречу с подругой в кафе и поход с ней в кино. Я не против, чтобы она иногда встречалась с подругами, но не совсем понимаю такие незапланированные траты денег.

Я единственный ребенок у родителей и всегда слышала, что им трудно даже представить, что я могу от них уехать, поэтому учиться, а потом и работать осталась в родном городе, хотя перспективы в столице были намного лучше. Но я привыкла во всем слушаться родителей, и когда вышла замуж, почти ежедневно к ним заезжала после работы, то продукты завезти, то лекарства закажут. А может просто искали повод увидеться. На выходные тоже с детьми у них, хотя иногда просто хотелось отдохнуть, но не поехать — будет море обиды. Сразу: «Мы не нужны уже вам».

Когда мужу предложили работу за границей, встал вопрос, как сказать родителям об отъезде. Еле уговорили, сказав, что едем всего на год. В чужой стране долго обустраивались, мне работы поначалу не было, муж целый день пропадал на работе, а я сидела одна с детьми и уже жалела, что приехала. Но через полгода все стало немного налаживаться, могли уже и родителям посылать деньги, появились друзья, и когда мужу предложили продолжить контракт, мы согласились.

К нам едет ревизор! Да не простой, а новоназначенный Генеральный директор фирмы. Ужас! Визит через три дня. Такой новостью меня ошарашили сослуживцы.

Понятно, что тут началось. Генеральный директор на моей памяти приезжал в наш филиал, расположенный в небольшом областном центре, впервые. Конечно, основной удар должно было принять на себя руководство филиала, но и нам досталось. Мало что траву не красили, как, по рассказам мужа, иногда приходилось делать в армии. Хоть генеральный никогда у нас не был, но многие наши сотрудники бывали в командировках в столице, и рассказывали, что нрав у нового шефа крутой.

Выигрыш в лотерею «Грин кард» свалился на нас с мужем как снег на голову. Мы играли уже 12 лет, но все без толку. Помогали заполнять формы нашим друзьям и знакомым. Одна семья даже уехала в штаты – их анкета выиграла. Но нам всё не везло.

И вот выигрыш! А нам уже идёт пятый десяток лет. Нелегко и страшно начинать новую жизнь в таком возрасте в чужой стране. Но в своей оставаться ещё страшнее…

Не буду рассказывать, как мы продавали имущество, квартиру, оформляли документы – это требует не то что отдельного рассказа, повести будет мало. Прошёл год и мы оказались в Нью-Йорке. Поселились в районе, непосредственно примыкавшем к известному Брайтон-бич, месту, где концентрация русскоговорящих в западном полушарии планеты наиболее высокая. Это казалось нам самым лучшим решением – свои точно помогут освоиться в Америке. Мы были очень наивны.