Исповеди о проблемах со здоровьем (страница №165)

Хотелось бы рассказать о бабушке моего мужа, которую я просто терпеть не могу, пусть Бог простит, но это невыносимо.

Живем мы вместе 1,5 года, никто из его родни ничего не имел против. А что против: у невестки своя квартира, практически полностью обустроена, я еще и работала. Свекр и свекровь — очень хорошие люди: мама очень тактичная, воспитанная женщина, отец работяга, но, к сожалению, не является главой семьи. Почему к сожалению? Да потому, что глава семьи – его мать (бабушка мужа). Живут они втроем, в 3-хкомнатной квартире покойного (очередного) мужа бабушки. Маму мужа она никогда не воспринимала, считала, что та просто квартирантка, и что она все испортила в этой жизни.

Сына она своего любит, а внука так вообще готова съесть, так сильно любит. Но внуку, на секундочку, уже 27 лет. До прошлого года он жил с ними, ни в чем не нуждался, зарплату прогуливал, и под четким бабушкиным покровительством, он ничего не умеет по дому. Бабушка говорит: «Научится еще». Ни розетку починить, ни полку прикрутить, и все в этом духе. Бабушка все время его жалела.

Одним из ярких воспоминаний моего детства был случай, когда я упала в погреб. Но расскажу все по порядку.

Мой дядя сразу после войны построил большой дом с расчетом, чтобы в одном доме с его семьей жили его мать и отчим, которые были моими родными бабушкой и дедушкой. Мои родители тоже некоторое время жили в том доме, но у мамы и бабульки не заладились отношения из-за якобы пролетарского происхождения моей мамы и соответственно всей её «неблагородной» родни.

Надо сказать, моя бабушка родом была из очень богатой семьи. Её отец до революции был крупным баем и позже при советской власти попал под конфискацию и был сослан в Сибирь, где и сгинул. О его дальнейшей судьбе никто из родственников не знает. Его семье чудом удалось избежать ссылки, но выжить в то лихое время сумели только две дочери — моя бабушке и её сестра. Они выросли, вышли замуж, обросли семьями. В общем, притерлись к новой жизни, незаметно влились в общую серую массу людей и как говорится, растворились в ней без последствий.

Когда-то было такое море – Аральское. Сейчас это унылая цепочка солёных озёр в бескрайней казахской степи. Мне довелось там побывать, когда Арал был ещё морем – в славном олимпийском 1980 году. Мне было 13 лет. Родителям почему-то захотелось попутешествовать на автомобиле по «великому и могучему» в восточном направлении. Мы каждое лето ездили на машине — или в Крым или в Прибалтику (за границу ведь не выпускали), но вот захотелось разнообразия, благо бензин был по 20 копеек за литр. Поехали мы большой компанией, на нескольких машинах. Правда, из детей был только я.

Не хочу утомлять подробностями путешествия. После Прибалтики это был, так сказать… лёгкий шок. Но речь не об этом. В том путешествии со мной произошёл случай, после которого всякие детские капризы – это я не ем, это не хочу, это не люблю, навсегда меня покинули.

Мы остановились в каком-то казахском посёлке на ночлег. Местное население сразу прибежало знакомиться и торговать. Предмет торга был предельно прост – водка (наша, как говорится, у нас с собой было) менялась на чёрную икру и балык из осетра (ихнее). Я в ту поездку перестал смеяться над героем фильма «Белое солнце пустыни», которому до смерти надоела чёрная икра. Всю эту икру приходилось съедать на месте, ибо доблестное ГАИ досматривало машины, выезжающие из Казахстана. Вывезти что-либо из деликатесов было невозможно, на этот счёт имелась даже какая-то статья в административном кодексе.

Много читала историй о ведьмах и о всякой мистике, но никогда в такое не верила, пока сама с этим не повстречалась. Произошло это 8 лет назад, тогда я жила гражданским браком с парнем (сейчас уже бывшим) Александром. Поначалу мы жили в городе, а когда заболела его бабушка, пришлось переехать к ней в деревню и помогать по хозяйству. Я еще до переезда к бабке понимала, что отношения наши с Сашей недолго продлятся, так как на первом месте у него стояла водка, и как я не пыталась ему помочь – все было зря. Вот я и подумала: помогу ему с бабулей, подлечим – и уйду, жить вместе было просто невыносимо.

Но не тут-то было. У бабушки этой была подруга-соседка. В деревне поговаривали, что она ведьма. Но я же не верила в такое, относилась к ней хорошо, помогала, если надо было, давала почитать свои любимые книги и без всякой задней мысли угощалась её гостинцами.

Я хочу рассказать свою историю. Мне 38 лет, я инвалид с детства, остаточные явления ДЦП, но по мне не очень видно перенесенного заболевания. Я закончила экономический факультет, работаю в вузе, чувствую себя вполне нормальным человеком.

Шесть лет назад я встретила парня. Он был на три года старше меня и тоже инвалид с детства. Вот только у него ярко выраженная форма ДЦП, но, не смотря на физические недостатки, он работал ведущим инженером-конструктором на заводе, жил один в заводской малосемейке. Мы начали встречаться, ему на то время было 36 лет. Он говорил, что очень хочет семью, ребенка, что устал жить сам.

Сказать по правде, его физические недостатки поначалу меня просто шокировали, но как бы свыклась с мыслью, что человеку повезло в жизни меньше, чем мене, я старалась их не видеть.

Деньги, говорите, на первом месте? Ну да, ну да, конечно… Здоровье ещё важно? Тоже верно. Кому нужны деньги, если здоровья нет, что с ними делать, если умираешь? Да и обратная перспектива не радует – здоровый как бык, но без гроша в кармане. Хотя, в последнем случае ещё остаётся надежда их заработать. Худшее сочетание – ни денег, ни здоровья, но не будем о печальном – к тому же как правило, такая ситуация возникает у человека не на ровном месте, к ней ведут годы игнорирования проблем.

Я хочу рассказать о своём случае, который слабо укладывается в рамки приведенных рассуждений. Жизнь вдруг, без предупреждения, поставила меня в такие условия, что моё выживание зависело только от моей смекалки, а платиновые кредитки и несколько тысяч евро наличных в кармане ничем мне не помогли, в отличие от случайно оказавшейся в том же кармане зажигалки и мотка изоленты с ножом в бардачке автомобиля. И случилось это не где-то в Сибири, а в самом что ни на есть географическом центре Европы, на одном из горнолыжных курортов в словацких Высоких Татрах.

Хочу рассказать вам о том, как я разделила свою жизнь на две части. Тогда мне было 24, у меня была дочь трех лет, был парень, с которым я жила уже 3 года, но не любила его. Он был очень хороший человек: все делал для меня, ни в чем мне не отказывал, но мне такой мужчина не был нужен. Нам же, женщинам, нравиться, когда нас мучают. По характеру он был очень спокойный, тихий, немного даже боязливый, да еще и меньше меня ростом. Однажды я ему честно сказала, что я его не люблю и жить с ним не могу. Но вы знаете, мы ведь все эгоисты, т.е., когда человек действительно любит бескорыстно, он скажет: ты знаешь, я тебя так сильно люблю, поэтому отпускаю, раз тебе плохо со мной. А на самом деле: будь со мной, пожалуйста, не бросай, мне будет плохо. Человек сильный, который может просто отпустить тебя, но таких мало. В общем, мы расстались.

Потом я познакомилась со своим будущим мужем. Он был такой, как я всегда мечтала: сильный, мужественный, да еще и военный. Я боялась его, не могла произнести ни слова, у меня тряслись руки, я краснела при каждом слове, была очень скромной девушкой. Тогда я считала, что это очень плохо и такую он меня не полюбит. У меня на тот момент были таблетки-транквилизаторы и перед встречей с ним я выпивала таблетку. Меня это делало расслабленной, раскованной, я не краснела и могла свободно общаться. Он меня узнал именно такой, но в душе я чувствовала себя по-другому. Это продолжалось месяца два, я была на таблетках. В душе я понимала, что я веду какую-то двойную игру.

Наверное, стоит начать свою историю с нашего знакомства. Я девушка, мне 24 года, что ещё… вот, на этом тупик. Три часа ночи, а у меня снова бессонница, снова куча мыслей, куча идей взять и сделать что-то, поменять свою жизнь, но к утру всё пропадает. Я пытаюсь анализировать, что происходит со мною и почему я в этом тупике.

В детстве я всегда была любимицей воспитателей и учителей, хорошо училась, была старательной девочкой. Возвращаясь домой со школы, я вечно видела сборища пьяниц у себя дома, мать, которая уже валялась пьяная на кровати, младшая сестра, грязная и голодная, сидела зарёванная в углу. Я как старшая всегда присматривала за ней: покормлю, уложу спать, а сама сяду сделаю уроки.

Отчим частенько в пьяном угаре бил при нас маму и даже нам порою перепадало, если что не по его было. Иногда доставалось очень сильно… До сих пор помню, как зимней ночью он поднял меня с кровати и выгнал на улицу в одних трусах и майке, босиком. Тогда я ночевала в будке с нашей собакой и одному Богу известно, как я не замёрзла.

Только сейчас я понимаю, что потеряла свое Я еще в детстве, а не после того, как вышла замуж. С самого детства своей матери я была вообще не нужна. Рожала она детей только для моего отца, т.к. очень его любит. Сама же она детей заводить никогда не хотела и не раз мне об этом говорила.

Уже с пеленок я чувствовала себя ненужной. Любовь свою давал мне мой отец, сколько мог, и то только лет до 13. Как только я перестала жить так, как он считал правильным, он, можно сказать, морально отказался от меня.

Уже с детства я потихоньку начала понимать, что такая, какая я есть, меня не принимают, и начала отказываться от себя, своего я, своих чувств, начала делать все, чтобы заслужить любовь и одобрение близких. Так человек с детства учится терять свое истинное Я.