Почему люди ненавидят (страница №29)

Хочу поделиться наболевшим и признаться в том, что жалею о том, что решилась родить ребенка. Понимания не ищу и на него не надеюсь — просто хочу выговориться. Как вы понимаете, родным и знакомым такое не расскажешь.

Какой-то период времени я любила детей. Нянчилась с сыном подруги при каждом удобном случае. Даже завидовала ей. Потом родила другая подруга, потом еще одна и еще.

Почему-то все доставали меня вопросами: «А когда же у вас пополнение?» Я же совершенно не торопилась. Мне и без детей было хорошо с мужем, хотя, конечно, не раз прокручивала в голове картинки с детишками в кругу большой семьи. Но не решалась.

Так и продолжала ходить в гости нянчится с чужими. Ведь когда нянчишься всего пару часов, это не утомляет и даже интересно.

Постепенно стали раздражать вечные разговоры имеющих детей подруг о пеленках, распашонках, подгузниках, простудах. И с некогда лучшими подругами больше не находилось общих тем, кроме каких-то воспоминаний.

Частенько я стала задумываться о том, что тоже хочу быть мамочкой. Что это так классно — быть беременной, все эти ощущения, а потом передавать малышу все свои знания и умения, стараться сделать так, чтобы он стал лучше, чем ты. Красиво одевать, кормить с бутылочки, гулять в парке, собирая листья.

Я искренне хотела стать мамой и думала, что уже достаточно знаю о материнстве и детях.

Мне всего 18, но со мной произошло уже много всего и страшного и хорошего, больше, конечно, хорошего. Это скорее не исповедь, а крик души, я очень прошу посоветовать, как можно избавиться от страха.

Эта история длилась со мной некоторое время. Началось всё с того, что мама развелась с папой. Переехала в другой город, там нашла себе нового мужа. Мне было 6. Поначалу всё было прекрасно, но потом, пошли попойки, гулянки, жилось мне так не ахти и я некоторое время жила у бабушки, чтобы успокоились родители. Жили все в одном городе. Бабушка была больше занята дачей, чем мной и меня отправили опять к родителям.

Мне 16 лет, и вы посчитаете, что у меня просто бурлят гормоны поэтому я решила написать вам. Но если честно, я очень хочу поговорить с кем-то о том, что происходить у меня на душе.

Мне очень сложно сейчас, потому что у меня нет друзей и меня мало кто понимает. Просто я не хожу гулять со всеми (мне не нравятся разговоры и поступки, которые люди совершают в компаниях, а именно курение и алкоголь), не просто слушаю рок, но и разбираюсь в этом направлении и ещё ко всему этому я — отличница. Так как меня никто не замечал, я решила заняться спортом: начала качать пресс и бегать, ну уже через 4 месяца были видны результаты, но после этого меня ещё сильнее стали ненавидеть.

Карма, или что… Как я уже говорила в прошлой истории, что у меня сложные отношения с моим мужчиной. Я вроде все сама понимаю, но от этого не легче. Тупик в отношениях и Неблагодарная дочь — это мои исповеди.

Может, мне надо лечиться? Все так запутанно, и я этому способствовала.

Ненавидеть себя я не буду. Это не выход. Я ненавижу те ситуации, свои «тогдашние» помыслы и действия. Ненависть к себе уничтожает меня. В 17 лет я хотела себя убить, приняв конскую дозу таблеток. И чуть не умерла от сильной рвоты, чуть не задохнулась, т.к. невозможно было сделать вдох. Я это сделала из-за того, что мой любимый ушел от меня, вроде простил меня, но прошел год и ушел. Он не брал трубку, не приезжал. Сначала я плакала. Ни с кем не разговаривала, просто лежала, не ела, вставала, чтобы сходить в туалет и попить воды. Я набирала и набирала его номер.

Прошла неделя. Мои родители ушли в гости, была Пасха. Я встала, взяла банку с таблетками и в пять приемов, горстями, запивая водой, проглотила. Быстро, сравнительно спокойно. И легла. Потом мне стало очень страшно от странного состояния и осознания, что принятое мной начало действовать. Я написала ему sms (банально все до противности), он приехал, стал отпаивать водой, потом вызвали скорую (очень стыдно), положили в спецбольницу для суицидников, потом выписали.

Глупо чувствую себя на этом сайте, ну да ладно. Мы вместе уж больше 7 лет, но не расписаны. Он старше меня на 12 лет. Моя первая любовь.

Все пошло не так почти с самого начала. Он не красавец, и в самом начале нашего общения я не воспринимала его всерьез. К тому же он казался мне занудой. Мне было 16 лет, и в моих мозгах были одни гормоны, ни капли разума. Хотя я была девочкой достаточно умной и воспитанной (иначе ему было бы скучно со мной).

И именно в этот период я ему изменила. Я и за измену-то это не посчитала, в тот момент хотела что-то кому-то доказать. Мол, смотрите, какая я женщина, просто богиня.

Я хочу признаться в том, о чем многие годы жалею. Я – муж, который сбежал от своей жены, сбежал в трудную для нее минуту. Конечно, каждый день я про это не думаю, но иногда сядешь, залезешь в «Одноклассники», а там – она, моя бывшая жена, и, знаете, черт знает что на ум приходит и на душе какие-то дурацкие «кошки скребут».

В общем, история старая. Жили мы, как говорится, были семьей. Прожили 9 лет. Детей не нажили – проблемы были вроде обоюдные, но мужчине же всегда кажется, что это женщина виновата… Жили мы с родителями жены, теща меня любила, даже жену, свою дочь, могла выругать, если обед подаст не во время. А жена моя, Валюшка, без своей матери вообще жизни не представляла. Часто она мне об этом говорила, боялась, терзалась, как жить будет, если мамы не станет. А причины бояться были – мама ее была старенькая и болезней перенесла за свою жизнь очень много и очень тяжелых.

Пишу и не знаю, стоит ли выставлять свои чувства на суд людей, хотя, если кому-то поможет, почитайте. Отец у меня умер, сестра давно замужем за границей, брат учится, мама пашет как лошадь — на момент событий мне было 14 лет, а мой кузен Дима вернулся из армии. Он – мамин любимчик, меня и сейчас передергивает, когда она говорит: «Он мне как сын, я так люблю его!»

Как-то я шла в магазин и встретила Диму, он попросил занести и к нему домой булку хлеба. Я, дура, конечно, согласилась — он же нам как сын и брат! Он напал на меня со спины сразу, как закрыл дверь, я даже ничего не поняла, и он успел дотащить меня до самой спальни, хоть я и стала хвататься за косяки, но он легко отрывал мои руки. Уже в спальне я пришла в себя, стала драться с ним, орать, кажется, даже выла от ужаса. Не представляете, как это страшно, когда родственник кидается на тебя, причем так деловито-уверенно, что ли. Он еще приговаривал сквозь зубы: «Не ори, дура! Я просто поиграю с тобой в одну игру. Тебе понравится…» В таком духе, но я уже поняла, что эта игра называется изнасилование, и играть в нее мне не хотелось. Если честно, я бы не вырвалась из его лап, если бы он не совершил одну ошибку: стал еще стоя раздевать и лапать меня. И я случайно со всей дури попала ему коленкой куда надо! И еще так, что будто что-то хрустнуло, или мне показалось. Но он отпустил меня и весь скрючился, а я пулей рванула домой!

В юности меня жестоко предали и растоптали. Комплексы я прятала глубоко в себе, но все равно в любом обществе становилась изгоем. Я не переношу человеческое лицемерие, чувствую его за версту, и очень от этого страдаю. Наверное, потому моя восприимчивость стала такой отточенной. Да, я борец за справедливость, осуждаю людей за малодушие, и если понадобится, могу целиком принести себя в жертву. (Ну, вот, например, 14 дней без еды и воды, просто чтобы понять, на что мое тело способно. Чем вам не жертва? Так же и душа). Но всю жизнь невозможно оставаться в недотрогах, наблюдая за страданиями души, поэтому другая часть меня продолжала приспосабливаться к окружающему миру, и превратилась в ведьму.

Я просто ведьма, из простых (черную магию не практикую). В подъезде все об этом знают, и стараются быть со мной вежливыми, а то вдруг не так посмотрю, еще сглажу. Только мне от этого не легче. Все их мысли проходят сквозь меня, и я чувствую, как они смеются надо мной в своих квартирах, или осуждают, но на словах — ни-ни, «уважаемая», «Ульяночка Сергеевна». Лицемеры. Ну и как я должна к ним относиться? Стараюсь всех великодушно прощать. Они еще дети, сколько бы им ни было лет.

В конце 90-х возле нашего села городские собачники стали устраивать запрещенные собачьи бои без правил. Почти все жители возмущались, туда бегали дети, делали ставки на деньги и т.д. Так было года три, стравливали собак разных пород, сильно покалеченных собак добивали, алкаши местные их зарывали за пол-литра. Потом оказалось, и мой младший брат 9-летний Артем тоже туда бегал «поболеть». Раз вечером он с парой дружков забрал из сарая нашу низкую большую тележку и часа через полтора притащили на ней огромную издыхающую овчарку: вся морда, уши, бока у нее были изодраны, а шея вообще как страшная открытая рана. Мальчики вымолили пса у алкашей, думая, что ее можно вылечить.

Мама моя терпеть не могла ни кошек, ни собак, и у нас их никогда и не было. Она кричала и ругалась, чтобы «убрали эту падаль, эту Баскервилину со двора», а после сжалилась и повезла с папой пса к ветеринару. Тот сперва хотел усыпить собаку, а потом отправил родителей с ней в город. Там пса зашили, назначили лечение и месяца через три он почти полностью выздоровел. Мы назвали его Джек, потому что только на эту кличку он среагировал.