
В детстве за плохое поведение меня мама с бабушкой отдавали в интернат, не по-настоящему, а чтобы напугать. Метод воспитания такой у них был.
За любой проступок, свойственный всем детям, мама поджимала губы, смотрела холодно на меня и говорила: «иди, собирай свои вещи». Я начинала плакать, тогда она сама складывала мою одежду в небольшой чемоданчик и вздыхая говорила, что она так больше не может. Я просила отослать меня к папе, у которого на тот момент уже была другая семья, понимая, что ему я не нужна, но это был последний шанс не ехать в интернат. Потом я просила хотя бы позволить взять с собой любимую игрушку, маленького плюшевого зайца, но мама твердо говорила, что я не заслужила.
Бабушка поддакивала, а мама брала меня за руку, выводила на улицу и в любую погоду мы садились в автобус, и долго ехали. Часто на улице уже было темно, меня била дрожь от страха, один раз я даже описалась (извините за такие подробности). Маме не призналась, боялась, хотя была зима. Я смотрела в окно, плакала, мама сидела, как статуя. Мне было страшно остаться с чужими людьми, без мамы, бабушки, нашего кота. В этот раз меня так наказали за порванные колготки. Объяснять было бы полезно, мама со мной не разговаривала.
Так мы ездили по кругу несколько часов, чтобы я думала, что едем далеко. Потом мама снисходительно говорила, что в этот раз она меня прощает, мы приходили домой, я зашивала колготки несколько раз, пока мама не разрешала ложиться спать. Я была счастлива, что в этот раз обошлось.







