Правдивые истории про школу и учебу (страница №112)

Хочу поделиться своей жизненной историей и спросить совета у читателей сайта.

Дочка учится в третьем классе и постоянно переживает по поводу самой незначительной неудачи в школе. Она очень мнительна, долго сидит за выполнением домашнего задания, постоянно боится, что получит плохие оценки. Я как умею стараюсь её успокоить, помогаю с учебой, объясняю, что плохие оценки бывают у всех, но все напрасно. Она все равно очень зациклена на своих результатах и очень переживает по поводу любой неудачи.

Чувствую свою вину в этом. Когда готовила дочку к школе, всегда подчеркивала, как важно хорошо учиться, все успевать сделать, и думаю, у нее поселился еще тогда страх, что она не справится с учебой и не оправдает моих надежд. Еще и муж подлил масла в огонь, сказав тогда: «Учись хорошо, чтобы нам за тебя не было стыдно».

Мой парень общительный, а я скромная и не люблю чужих компаний. Он говорит, что я зажатая, и не умею вести себя в компании его друзей, и из-за этого мы часто ссоримся. Я думаю, что в скромности ничего плохого нет, и я не обязана развлекать его друзей. Я ему говорю, что люблю его таким, какой он есть и он тоже должен проявлять терпимость ко мне, если он, конечно, меня любит. Я же не массовик-затейник, чтобы всем нравиться.

Он со мной не согласен, он привык, что девушки в его компании ведут себя иначе, что как раз не нравится мне, и их показное веселье, и многое другое. Но такое поведение ему нравится, вот только не могу понять, почему же он не выбирал себе одну из них, а понравилась ему я, а теперь пытается меня изменить. Когда я отказываюсь идти гулять с его друзьями, а предлагаю побыть вместе, он уходит к ним сам, а потом рассказывает, как там было классно и весело, и что зря я не пошла с ним.

Я преподаю иностранные языки на курсах. Учу группы разных возрастов, от четырёх до бесконечности. Да, дети порой очень утомляют и даже раздражают, но я стараюсь сдерживаться, т.к. знаю: они не виноваты.

В 4 года, возможно, в самом деле рано знать, что взрослым (а тем более учителю) не «тыкают». Тем не менее, с десяток других четырёхлеток знают и даже по имени-отчеству зовут.

В 8 лет можно быть уверенным, что свистеть на уроке — нормально.

Шестилетний ребёнок, которого привели после болезни, не дождавшись полного выздоровления, может не прикрывать рот при кашле. Он может кашлять прямо в лицо всем, с кем находился рядом, в том числе и мне. Ничего, мне не трудно объяснить, что кашлять на других людей плохо, потому что они тоже могут заболеть, что с третью группы мы и сделали.

Мы с Максимом учились в одной школе. Он на год старше меня. Вместе ходили на бальные танцы, ездили на соревнования. Еще Максим занимался в драмкружке. Ни один школьный вечер не обходился без него. Он часто бывал у меня дома, а я часто бывала у него. Мы были просто хорошими друзьями. Потом Макс окончил школу, уехал в другой город и поступил в театральный институт. Парень он красивый, ему там и место. Мы все время общались по мобилке. Я знала все его новости, а он мои и школьные. На зимние каникулы почему-то не приехал, сказал, что зарабатывает деньги на детских новогодних праздниках.

Только через год он вернулся домой. Но мы не встретились. Я поступила в институт в другом городе. Связь держали по скайпу и телефону. Он был на втором курсе, я на первом. За полтора года я поняла, что люблю его. И вот мы встретились. Я призналась ему в любви. Максим принял это как должное. Сказал, что любовь это хорошо, но эту любовь надо доказать. Как доказать, удивилась я? Он объяснил, что я должна переспать с ним.

Я была ошарашена. До этого о сексе у нас и разговор не возникал. Он сказал, что то была школьная дружба, а любовь должна быть с сексом. Я напомнила ему, что воспитана очень строго. Ни о каком сексе до брака не может быть и речи. А Макс рассказал, что у него есть девушка, Лиза, его однокурсница, что он встречается и спит с ней, у них в институте это в порядке вещей. Обозвал меня провинциалкой. Я обиделась, сказав, что спать с ним не собираюсь, хотя люблю его. Он ответил, что с Лизой он будет и встречаться, и спать с ней, а я останусь просто другом. Мне было больно и обидно.

Мне 15 лет и учусь я в девятом классе, но это не учеба, а сплошное мучение. Я уже не могу это выдержать, я плохо учусь, и меня за это все постоянно ругают и в школе, и дома. Я не лентяйка какая-нибудь, просто я дома учу, вроде бы знаю, запомнила, даже маме рассказывала, а на уроке, когда спрашивает учитель, я не могу ничего вспомнить. Еще хуже, когда на меня начинают кричать, говорить, что я ни к чему не стремлюсь, что я чуть ли не хуже всех, тогда я совсем ничего не могу вспомнить, даже таблицу умножения.

Я сравнительно недавно пришла на работу в этот коллектив и только начала разбираться с правилами поведения в нём. И сразу же оказалась меж двух огней. Но прежде всего, я была шокирована работой в государственном учреждении как таковом.

Пока я училась в институте, мне приходилось подрабатывать на нескольких фирмах. Разумеется, там тоже были определённые проблемы в коллективах, но всё-таки люди делали общее дело, от успешности которого напрямую зависело их благополучие. Соответственно, работа была на первом месте, а на всякие дрязги зачастую просто не оставалось времени.

Но госслужба – это нечто невообразимое. Я попала на неё по «неотвратимой случайности». Когда ты хорошо учишься, у тебя появляется возможность перевестись на государственную форму обучения, при этом тебе не только не нужно платить за учёбу, наоборот, ты получаешь стипендию. Лишних денег у меня не было, училась я отлично, так что выбор напрашивался сам собой. Но, как за любую сделку с дьяволом (государством) приходилось расплачиваться душой (свободой выбора) – в моём случае это было распределение на три года на госслужбу. На очень скромную зарплату. Моя работа системного администратора оплачивалась в бизнесе втрое лучше, понятно, почему эта должность долго оставалась вакантной в нашей конторе, и на неё пришлось заказывать выпускника из вуза.

У меня вот такая проблема: не хочу иметь девушку. Для меня современное общество — прогнившая система, в которой ничего святого нет. Одни унижают других, другие врут, третьи лицемеры. Я стараюсь быть честным с людьми, не отвечать на оскорбления, поэтому у меня не так много знакомых, с которыми было бы можно пообщаться и с которыми совпадают взгляды на жизнь. Девушки, как вы уже поняли, у меня тоже нет, и думаю, что не скоро будет.

Потому то они для меня некая недосягаемая вершина, даже если которую и преодолеешь — все равно толку никакого от этого не будет. Хотя мне нравятся многие девушки из моей группы, учусь в университете. Но многие из них — лицемеры. У меня сложилось такое чувство, что рано или поздно девушка тебе изменит, потому что бывает, иногда скажешь не то, что ей нравится или просто девушка будет встречаться с тобой из-за жалости. Кстати, очень часто так и бывает.

Четыре года назад я познакомилась с ним: высокий красивый мужчина, с изящными манерами и умением себя красиво подать. Интеллигентный, эффектный, стильно одетый — мужчина моей мечты. Такие мужчины сразу бросаются в глаза, но выглядят недоступными. По его виду было понятно, что он иностранец. Увидев его, я сразу впилась в него глазами. Мне хотелось его запомнить, хотелось подольше поговорить, увидеть улыбку.

Работала в то время обычным клерком в фирме, в отделе по работе с VIP-клиентами. Когда он попросил мой номер, я очень растерялась, но написала. Он позвонил сразу и назначил встречу. Эту первую встречу я помню как сегодня, настолько она важна для меня, что запомнилась, наверное, на всю жизнь.

Мы жили с родителями в одном городе, где я могла добиться реальных успехов, а переехали в другой, где меня ждала конкретная неудача. Правду о причине переезда мне не сказали, сославшись на то, что маме нужен был другой климат. Но позже все выяснилось: чтобы мне не сказали доброжелатели, что я им на самом деле не родная дочь. Все очень плохо было ещё в детстве, не говоря уже о том, что взяв меня, они родили своего ребенка – мальчика.

Прошло с тех пор тридцать два года, а точнее мне сейчас 32. Сказали, что удочерили меня сразу, как только пришли в дом малютки. А когда мне было уже восемнадцать лет, мама рассказала, как все было тогда на самом деле. Потом я узнала, что есть такая версия, что родились две девочки: одна слабая, а вторая здоровая. Они, почему-то взяли меня слабую, а вторую девочку взял кто-то другой.